ГЛАВНАЯ   ЛИТЕРАТУРЩИНА


 

ВОСПОМИНАНИЯ ДЕТСТВА  В.Ракович

 

Очень далекий февраль 1986 года. Место действия – Бзыбский хребет, Черная речка. Человек недосягаемой по тем временам спелеологической величины Сергей Комаров -руководитель «Школы первого года». В составе из известных Надежда (щас – Комарова), «Тумик» Тумилович  и Ракович , к которому в походе плотно приклеилась кличка «Итальянец». Замысловатыми корнями в глубь истории уходит этимология происхождения сего прозвища, после похода и забытого… А, еще Миша Посредников и с видеокамерой бегает Серега Лискевич. Группа из 13 человек – в том, что все будет нормально – никаких сомнений. А, еще на «Белорусскую» ушли работать с красноярцами Сергей Щурок и Миша Кривицкий.

 

Поезд. Все крутят скрутки. Много изолетны и цветных проводочков. Окончательное произведение похоже на популярные у белорусских партизан предметы общения с немецко-фашистскими грузо-пассажирскими средствами перевозок. В глазах окружающих немой вопрос, в наших – гордость ! Мы – почти настоящие спелеологи !

 

Заброска. В памяти только осталось гостеприимство бабы Вали в Блабурхве, чей-то запасной свет в виде фонаря-динамомашинки (пошел за водичкой – потом долго болела рука) и кто-то постоянно кормил меня желтенькими витаминами. А, еще жуткий восторг - мы приехали из занесенного снегом Минска и бегаем в майках, трогаем настоящие пальмы и в горах полно каких-то маленьких синих цветочков. Шли строго по графику: 25 минут идем – 5 отдыхаем. Подох на заброске очень здорово, тащил одолженный у кого-то (помому, у Райки Степурко) «Ермак» без набедренного ремня. Барахла было полно. Помню, как у бабы Вали перепаковывался, и брал с собой наверх зубную счетку (молодой был – не знал, что зубы нельзя чистить !) и отламывал ей ручкку, чтобы меньше весила…. Все равно подох…

 

Лагерь. Стоят три палатки. Здесь, на Черной  – тоже «Буковая поляна». Командир спит в «Польской», я, Тумилович и Михайловский – в трехместной альпинистской. По нынешним барским меркам – одноместной точно! Она самая крайняя. Ночью орем песни. За это часто несправедливо дежурим. Спим на боку, т.к. на спине – не помещаемся. Спальники – еще ватные, космическими материалами тогда еще и не пахло, зато начало пахнуть этим самым спальником уже на третий день. Костер между двух огромных поваленных буков. Все наслаждаются теплым зимним солнцем. Следов снега не наблюдается. Хорошо! Очень хорошо !

 

Пригерзон. Один из "старых" для меня спелеологов. Аккуратно достает и разворачивает тряпицу черного цвета – комбез из НАСТОЯЩЕГО капрона ! Гордо и скромно демонстрирует ее окружающим. О местонахождении запасов этого стратегически-важного сырья говорит туманно… Все - в жуткой зависти...

 

Начало. Состояло из двух событий. Они называются "Комаров нашел около тропы дыру" и "Комаров повесил «банан». Описаны ниже.

 

Комаров нашел около тропы дыру. Сказал, что дыра «попрет» и погнал нас туда. Это глиняный щелюган глубиной метров шесть, в котором я при подьеме застрял полями каски, сорвался ногами и долго бултыхался, задыхаясь, повиснув на крепком кожаном ремешке. Дырка мне не понравилась….

 

О каске. Мне ее подогнал дядя (родной дядя) – строитель. Она была из какой-то страны соцлагеря, чехи или венгры, зеленая и с полями сантиметра по три точно. Очень большая и крепкая. Пригодилось.

 

Комаров повесил «банан». И погнал меня на него. Сьезжал я на «рогатке», которой страшно гордился. Над ней поработал папочкин друг, она была вырублена из листового 10-мм титана, и я ободрал ей всю оплетку с веревки. Комаров сказал, чтобы я взял в ремнаборе натфиль и «облагородил» ее. Два дня я стачивал космический металл… В перерывах между дежурством…

 

Основные события. Неразрывно связаны с Тумиловичем. Описаны ниже...

 

Тумилович.Лирическое отступление. С Тумиловичем-спелеологом я познакомился только в этом походе. А с Тумиловичем-человеком месяцами двумя раньше. Надо отметить, что Тумилович не раз покушался на мою драгоценную жизнь. Но понравилось это ему делать именно на Черной речке.

 

ОН-2. Страшно глубокая ОН-2 (Если не изменяет, а так скорее всего и есть – изменяет !) память глубиной 22-25 метров была покорена всемирно будущее известными спелеологами Тумиловичем, Раковичем и Пушелем под руководством опытнейшей Надьки Комаровой с первой попытки. Т.е. сьехать на рогатках – мы сьехали. Потом изображали часа три первопроход, купаясь в грязи на дне колодчика в поисках заветного продолжения. Если учесть, что в те времена обладать капроновым комбезом мог позволить себе только Пригерзон, а мы гордо носили строительные хэбчатые мешки с отстегивающимся подсрачником и вечно-короткими штанами, то можно представить себе четыре жирно-черных комочка грязи с горящими глазами и коногонками на дне грязной вонючей дырки.

Короче, Надька сказала, что она чем-то ;) чует афигенное продолжение, и мы даже умудрились найти щель, в которую могла просунуться рука и куда с кромким чавканьем согласно закона о плохосообщающихся сосудах начала медленно сползать придонная жижа. Опытным взглядом оценив препятствие, Надька сказала, что щель здорово заросла вторичными образованиями, и необходимо применять инструмент. Сказав, что не ожидала, что пещера так здорово «попрет», и поэтому не прихватила етого загадочного инструмента, она скомандовала ПОДЬЕМ !

Вот здесь и поперло Тумиловичу первый раз в наших сложных взаимоотношениях…

 

Выход из ОН-2. Тогда ходили по двум веревкам. С верхней страховкой. Надька назначила меня замыкающим. Через некоторое время я остался в дыре один. Потом Тумилович начал пробрасывать мне страховку, и это длилось минут пятнадцать. Потом он спустил на меня чемодан и разбил на мне каску. Пока я гасил перед глазами звездочки, машинально забившись в какую-то щель, он стал спихивать во входной колодце огромный ствол, упершись в него ногами. И это ему удалось. Почему бревно остановилось, покачиваясь на самом краю колодца – сказать трудно. Наконец оно затихло, страховка прокинулась, звездочки потухли – я начал подьем. И уперся в это бревно. Основная веревка шла над ним. А страховка – под ним. Бревно – качается. Когда вышел – наругался на Тумиловича. Потом побежали в лагерь.

 

Как мы не упали в «Белорусскую». Благодаря неудачному первопроходу контрольный срок мы профукали. Смеркалось. Откуда-то взялся густой туман. Мы понеслись в лагерь. Вел Тумилович. Сказал (уверял !), что помнит дорогу. Через минут десять внизу показались огоньки. Много. Вот и лагерь!  Типа. На самом деле это толпа красноярцев, Щурок и Кривицкий делают выемку из «Белорусской»  « помойным котом». Диаметр входного колодца метров наверное 10-12. И мы радостно бежали со своими бычками прямо в эту ямку (Входной – 80 метров). Эти нам орут типа назад, а мы бежим – радуемся, что нас заметили. И думаем –что наши нам тоже радуются. Руками машут. Орут что-то. Прямо на дыру сверху.

 

"-А чей-то с нашим Шариком ?

-Это он, этава, жизни радуется !

-Да не, подох вроде..."

 

Почему-то промазали… Почему - затрудняюсь ответить. Уже по жуткому туману и ночью добрели до лагеря. Пожрали. Комаров влепил очередное дежурство. Завалились спать. Этой же ночью началось новое приключение.

 

Снегопад. Ночью мы проснулись от воплей и метания фонариков по стенкам палатки. В эту ночь я спал в центре. Была моя очередь. И поэтому расстегнул молнию. В палатку ухнула стена снега. Выкарабкались. Соседнюю массой снега просто сорвало вниз с колов. Народ боролся со стихией. Наша альпинистская – устояла.Тумилович уже тогда умел относиться ко всему "по-философски", не стал откапывать свой рюкзак и пошел спать. Утром не можем найти посуду, еду, снаряжение, рюкзаки, шмотки. Снега выпало не очень много, метр-полтора, но неожиданно и как раз к нашему расслабону по поводу цветочков и прочей хорошей погоде. В дальнейшие дни продолжилась борьба за существование. Было весело, очень холодно, и все поддерживали друг друга. Опасно стало ходить на шхельду - шаг в сторону с натоптанной тропы - и проваливаешмя по пояс в снег. Комаров каждый вечер орал на заказ "Слепили бабу на морозе...", начиная все это жутким воплем "Эх, ма-ма-няяяя...! " Бук не горел.Костер, соответственно, тоже. Посуда нашлась, но не вся. Точнее, вся так и не нашлась.  Короче, было все просто сказочно. Через пару дней спустился с «Белорусской» Щурок и сказал, что в нашем лагере, в отличие от красноярцев, отличная обстановка. Оптимистически боевая.

 

О комбезах. Как упоминалось, все ходили в хб-шных строительных комбезах с отстегивающимся подсрачником. Вечером около сушилки выстраивалась галерея этих нечеловеков, которые мгновенно замерзали на морозе вечером и стояли так до утра. Имели тенденцию неожиданно возгораться, удушливо коптя и воняя. В предпоследний день одновременно вспыхнуло четыре комбеза. Свой – не спас.

 

«Привет» или Мн-62 – ледяная шахта. Сергей Щурок и Кривицкий решили капануть напоследок перспективную дырку, а нам предложили сходить туда на экскурсию. Последний день похода, на завтра утром назначена сброска. Входняк 60 метров абсолютно ледяного колодца. Очень холодного – сквозняк страшный. Тому и дырка посчиталась перспективной. А внизу – большой зал. Излазили там с Тумиловичем все. Мой комбез сгорел днем раньше, и я пошел в свитерочке и болоневой курточке. Точно помню - замерз страшно. В дырке было человек десять, подниматься минут 30. Под конец "экскурсии" пещера представляла собой космическое зрелище – все сидели со свечками под целлофаном и грелись. В огромном зале - много бесформенных светящихся фигур. Ни хрена это не помогает…

Начал выходить. Веревка успела заледенеть и покрылась толстым слоем льда. Когда успела? Почему ? Метрах в 15 от поверхности (хорошо видно глубокое ночное небо с огромными звездами) порвалось стремя на одном самохвате. Он остался на веревке. Стал лезть дальше на самострахе и одном самохвате. Постоянно проскальзывает. Метров наверно за восемь оторвался второй – завис на страховке. Очень захотелось жить (ну, это не очень оригинальное заявление) и вверху очень близко было небо. Как вылез – точно не помню. Наверху сидел, по-моему, Тумилович. А может, Посредников. Прямо перед нами раскинулся вдалеке морем огней приморский городок. Долго сидели. Потом вышел еще кто-то. Если Посредников сидел наверху, то вышел Тумилович. А если наверху был Тумилович, то вышел Посредников. Подошел. Отдал два моих самохвата, которые остались на веревке. Сказал, что когда увидел – очень испугался. Втроем пошли по тропе вниз, к лагерю…

 

Cброска. На один метр веревки в Блабурхве можно было купить один литр вина. Мы обменяли 30 метров веревки и вино налили в три канистры, напоминающие боченок. В одном не было пробки. Вино поручили нести нам: Тумиловичу, мне и Михайловскому. До станции примерно километра три. До станции донесли два полных боченка и где-то литр в том, где не было пробки – разливалось от ходьбы постоянно. У нас даже очередь была – кто понесет перед собой этот боченок следующим… ;)

 

Выводы. С тех пор ненавижу сладкие каши и не думал, что хватит мозгов еще раз когда-нибудь пойти в пещеры. Но это случилось уже через два месяца.

 

А летом меня забрали в Советскую Армию….

 
 

(C) ПЛАНЕР СПЕЛЕОЛОГА (TM) 2003-2004

Рейтинг@Mail.ru Экстремальный портал VVV.RU